Посол Латвии в РФ Астра Курме: «Даже в делах ЕС Россия присутствует» (The Baltic Course)

02.12.2014. 19:09

23 октября свои верительные грамоты президенту Российской Федерации В.В. Путину вручила чрезвычайный и полномочный посол Латвийской Республики в РФ Астра Курме. Карьерный дипломат, 20 лет работавший в департаменте ЕС, имеющий за плечами опыт посольской работы в Риме и Брюсселе, она назначена на самое трудное и масштабное поприще, которое только можно представить в латвийском МИДе. О том, как это произошло, какие перемены ждут латвийско-российское сотрудничество, чем интересна и ценна наша эпоха и почему в жизни можно видеть только позитив, Астра Курме рассказала в эксклюзивном и доверительном интервью журналу «Бизнес-КЛАСС!».

– У меня такой принцип в жизни – отказываться от возможностей, даже если они кажутся непосильными, нельзя, – признается Астра. –  Надо брать то, что жизнь предлагает. И если она это делает, то даст и силы исполнить предложенное. Дипломатическое представительство Латвии в Москве –

это большая профессиональная проверка, экзамен. И мне хотелось попробовать.

Конечно, я советовалась со своими коллегами, которые имеют опыт работы с Россией. Я все-таки из ЕС выросла. Все говорили: очень интересно, но нелегко. Это еще больше подстегнуло меня.  

– Какие материалы вы запросили, чтобы подготовиться к командировке?

– Россия играет большую роль в наших международных отношениях: даже если занимаешься только делами Евросоюза, Россия в этом контексте все равно присутствует. Но чисто двусторонние отношения мне понадобилось поглубже изучить. Теперь я с большим удовольствием приступила к практической работе на этой стезе. 

– Ваш предшественник Эдгар Скуя вошел в историю, потому что при нем состоялся первый официальный визит президента Латвии в РФ, были подписаны важнейшие двусторонние договоры. Трудно соперничать с таким предшественником. Вас это не тревожит?

– Нет. У нас не идет соревнование послов. Отношения между государствами развиваются по большому счету не посольствами – они лишь могут помочь в большей или меньшей степени. Эдгар Скуя проделал очень большую работу, и свою роль я вижу в том, чтобы ее продолжить. Те отношения, которые выстроены после визитов патриарха Алексия II в Латвию и президента Латвии Валдиса Затлерса в Россию, нужно беречь с большим тактом. Я хочу сделать все возможное, чтобы сохранить все позитивное и развить это. Иногда удержать достигнутый уровень так же сложно, как сделать рывок.

– Какую роль в деятельности посла играет творческое начало – ведь не все, что вы делаете, вам «спускают» как указания из Риги?

– Это зависит от активности периода. Сейчас, например, мы готовимся к заседанию межправительственной комиссии 21–22 ноября в Екатеринбурге, и весь распорядок дня подстроен под эту программу. Екатеринбург предложила российская сторона, поскольку этот город будет претендовать на проведение «Экспо-2020», и Россия хочет максимально показать его возможности для иностранных партнеров.

Когда больших мероприятий нет, больше свободного времени на другие дела. Но пока у меня не сложилось мнения, сколько этого времени будет, потому что активность очень высокая. Все предприниматели, которые хотят или уже работают на российском рынке, бывают у нас, приглашают на свои события, и я буду им помогать в меру сил и времени.

Мы будем наращивать нашу активность, особенно ближе к периоду председательства Латвии в Евросоюзе. 

– Есть отрасли, в которых Латвия и Россия традиционно и плотно сотрудничают, – такие как транспорт, и есть отрасли, которые только начинают проявлять свой потенциал, – туризм, химико-фармацевтическая промышленность. Какие отрасли вы сами считаете перспективными?

– Трудно говорить об экономических планах посольства – бизнес сам начинает движение там, где видит потенциал. Конечно, транзит и логистика – один из важных вопросов, в котором мы действительно очень плодотворно сотрудничаем и хотим, чтобы дорога через Латвию и Россию проходила дальше в Среднюю Азию, Афганистан. Это очень выгодно для всех. Если есть проект – есть отношения.

Мы проводили конференцию в МИДе «Артерии, соединяющие Среднюю Азию с глобальным миром». Она собрала всех заинтересованных в этой теме людей, и мы намерены ее проводить каждый год, и желательно присутствие российских экспертов, которые бы высказали свое мнение о развитии этого транзитного коридора. Если это удастся, это будет очень хорошо для нашей экономики.

Конечно, тема продовольствия нуждается в новом толчке. Проходя по тем магазинам Москвы, где «Рижские дворики» присутствуют, я вижу, что продукты раскупаются очень быстро – в первые дни после завоза. Видимо, поставки недостаточны.

– Акционер Рижского молочного комбината Ивар Страутиньш и другие организаторы «Рижского дворика» давно говорят об организации «зеленого коридора» на таможне для оперативной доставки продуктов. Когда решится этот вопрос?

– Это можно сделать, когда есть объем. Российская таможня готова к этому. Пока объемы поставок не носят массового характера, поэтому их надо наращивать. 

– Говорят, что Латвия и Рига в Москве сейчас модная тема. Молодое поколение открыло для себя нашу страну – им понравилось, и они хотят приезжать еще!

– Это не секрет, и подтверждение тому то, что в воскресную школу при посольстве записалось 40 детей, из которых только шесть имеют латышские корни. Все остальные – русские. Некоторые из их родителей думают покупать в Латвии имущество, некоторые уже купили. И дети едут через всю Москву, на нескольких видах транспорта, тратя на посещение школы выходной день, потому что хотят понимать и говорить по-латышски,  пообщаться, порисовать, попеть на занятиях. Это просто чудо! Мы думаем даже организовать курсы для взрослых. 

– Сейчас растет число скептиков, которые с сомнением смотрят на будущее ЕС. Как Вы, проработав много лет в департаменте ЕС, видите ситуацию? Какие риски существуют, как их можно преодолевать?

– Евросоюз я вижу до сих пор с позитивной стороны. Он помог преодолеть глубокую рану Второй мировой войны и примирить народы, которые еще недавно были врагами. Более, чем экономически, Евросоюз психологически объединил нации, и они поняли, что могут вместе работать на общее благо. 

ЕС выгоднее для маленьких стран, не располагающих большими ресурсами. И в Евросоюзе очень важен не размер страны, а компетенция людей, которые ее представляют. Если человек, который сидит за столом переговоров, – личность, к нему будут прислушиваться. Это имеет очень большое значение.

Именно личные контакты помогают развивать отношения между странами. И тот человек, который в какой-то момент представляет Латвию – например, Андрис Пиебалгс, заслуживает большого уважения. Он понимает мир и умеет разговаривать с ним на понятном языке.  Его компетенция – одна из тех, которую следовало бы отметить.

– А что значит «разговаривать с миром»: донести свою мысль или услышать собеседника и «сыграть на контратаке» – поймать его мысль, переварить ее и отдать ему в измененном виде, чтобы дать понять, что мы говорим об одном и том же, только выражаем это по-разному?

– Наверное, все это вместе. К тому же нужно тонкое восприятие ситуации – когда что надо делать и что говорить. Не всегда при нападении нужно сразу отвечать. Иногда лучше промолчать. Это ощущение полутонов очень важно в дипломатии.

– В ЕС вы занимались сельским хозяйством и субсидиями фермерам. Сейчас многих волнует переход к открытому рынку земли, которая может быть скуплена иностранцами.

– Латвийская земля никуда не уедет. Что касается переговоров по субсидиям на следующие 7 лет, то там ситуация непростая. На момент вступления в ЕС мы оказались в неравной ситуации с другими странами и получили субсидий намного меньше, чем, может быть, требовалось. Сразу выравнять ту большую разницу, которая сложилась, не так легко. Но все-таки нам удалось добиться большого прогресса. Просто формулы, по которым подсчитываются субсидии, зависят от продуктивности. Когда мы вступали, статистика была неблагоприятной для нас. Расчет не всегда объективен, но трудно его оспорить эмоциональными аргументами.

Тем не менее нам удалось переубедить Еврокомиссию в том, что это недопустимо и наше сельскохозяйственное производство требует более значительных субсидий. Нам один евро заработать так же трудно, как в Дании. И мы получили большой прирост.

– Крестьяне сказали вам спасибо?

– Мы активно сотрудничали, и они, конечно, понимают, что прибавка существенная. Но надежды не всегда оправдываются полностью. Я знаю, что мы достигли даже большего, чем было возможно, так как Еврокомиссия была очень тверда в своих математических подсчетах. К счастью, я изучала математику и знаю, как один и тот же фактор можно посчитать с разными результатами. А какой из них будет лучше – это уже политический выбор. Переговоры о подсчетах с Еврокомиссией были очень тяжелыми. 

– У вас есть чувство удовлетворения от того, как вы их провели?

– Да. По всем параметрам.

– Как вы пришли в дипломатию?

– Я выросла в Илуксте. На 3 тысячи населения у нас была школа с физико-математическим уклоном с такими сильными учителями, что мы соперничали со знаменитой Рижской Первой гимназией. Наш физик Янис Янковскис был удивительный человек, он еще жив. Когда я буду книгу писать, то начну с него. Объясняя тему, он обставлял это так, что все вытягивал из нас. Задавал вопросы и постепенно подводил нас к выводам, так, чтобы мы сами догадались обо всем. А потом  говорил: «Все, что мы обсудили, записывается формулой вот так» – и писал ее на доске.  Нам казалось, что мы сами ее придумали! Это не забывается, потому что мы сами все сделали. 

– Таким образом, после школы вариантов не было – идти только в физики?

– Нет, я поступала во 2-й Московский медицинский институт на специальность «биофизика». Но национальная квота была – одно место, и я не прошла. И поступила в ЛУ на физмат, но на эту же специальность, занимаясь по индивидуальному плану.

После окончания университета начала работать в медицинском институте по теме  нейрофизиологии. Мне это очень нравилось. Но в начале 1990-х годов финансирование науки, которое шло из Москвы, прекратилось. А мое образование было недостаточным, чтобы претендовать на штатную должность. Была возможность или уехать за границу, или окончить еще один вуз – медицинский, чтобы остаться в институте.

И в этот момент я прочитала про прием в Институт международных отношений при ЛУ. Но у меня никогда не было мысли работать в МИДе. Когда мне предложили, я решила: попробую, пока учусь, несколько месяцев, а потом наконец займусь «серьезным делом». А осталась навсегда.

Но интерес к нейрофизиологии я так и не потеряла – это мое хобби. Я слежу за новинками в мире, за экспериментами и открытиями, потому что наш мозг – удивительная субстанция. В следующей жизни я обязательно буду заниматься нейрофизиологией.  

– Что же по истечении нескольких месяцев практики удержало вас в МИДе?

– Это было что-то новое. Не было никаких готовых формул, никто не мог подсказать, как правильно действовать, мы все пробовали. Это были эксперименты каждый день – как лучше делать, как себя преподнести, как сформулировать мысль, чтобы выделить одно и завуалировать другое. МИД пытается представить нашу страну с самой позитивной точки зрения. Каждому дипломату нужно самому найти способ сказать об этом. Работают интеллект, общественные и личные контакты.  

– В вашей профессиональной деятельности есть люди, на которых вы ориентируетесь? Может быть, вы изучали труды политиков прошлого – Черчилля, Макиавелли?

– Макиавелли описал человеческие качества – как функционируют политика и власть. Можно с этим соглашаться или нет, но это так и есть. А профессионально таких дипломатов, как Карлис Зариньш, который был нашим послом в Лондоне, как Мадлен Олбрайт в США или как Ирина Хакамада в России, встретишь нечасто.

А по жизни мой «крестный отец» – Альберт Эйнштейн. Он не столько физик, сколько философ. У него есть целая теория, как устроен мир, – квантовая теория. Это такая тема, в которую я могу влиться и никогда не выходить. Она объясняет все, абсолютно все. В ней нет вопросов, на которые нет ответов, на всех уровнях. Я это так люблю! 

– А детям вам удалось передать любовь к точным наукам – ведь это сегодня немодно?

– Да, моя дочь окончила факультет нейрофизиологии в Болонье. Всегда говорила: «Я не буду такой, как ты!» Я надеюсь, это так: она лучше!

И вот теперь, когда мы встречаемся, она мне рассказывает о том новом, что прочитала.